-- Это такой ма-аленький рецептик, да? Бумажечка такая...

Женщина невольно улыбнулась.

-- Да, да. Рецепт выписывает врач, а мы...

-- Дайте мне так, а... А я завтра принесу вам рецепт. Дай-те, а?

-- Не могу, молодой человек, не могу.

На улице Максим долго соображал, что делать. Даже если он и наткнется где-нибудь на змеиный яд, то без рецепта все равно не дадут. Это ясно. Надо сперва добыть рецепт.

По дороге домой зашел на почту и дал матери телеграмму:

"А пчелиный яд надо? Максим".

Долго в ту ночь не мог заснуть Максим -- думал о матери. Представил вдруг ее мертвой, да так ясно -- гроб на столе, белая простыня, руки белые на груди... Он вскочил и сидя выкурил подряд две сигареты. Кое-как отвязался от страш-ного наваждения.

Занималось утро. Спокойно, все шире и вольнее расте-кался над городом свет, и как-то ближе и роднее стали ка-заться люди, которых очень много в этих каменных домах... И все-таки никому нет никакого дела, что у Максима болеет мать.

Он оделся и пошел на вокзал -- к людям.

На вокзале выбрал себе местечко на диване, сел и стал наблюдать за пассажирами. И самому тоже захотелось вдруг ехать. И показалось, что он едет. За окном -- поля, леса, деревеньки, все мелькает. А в деревнях -- тоже люди. И так хо-рошо сделалось на душе, спокойно.

...Неожиданно прямо перед собой Максим увидел стек-лянную дверь, завешенную изнутри марлей, а над дверью -- табличка: "Медпункт". Он встал и пошел туда.

На белом стульчике, за белым столом, облокотившись, сидела белая старушка и дремала. Когда вошел Максим, она подняла голову.

-- Здравствуйте, -- сказал Максим.

-- Ну, -- ответила старушка. -- Чего?

-- Мне рецепт надо.

-- Какой рецепт?

-- На змеиный яд.

Старушка не поняла.

-- На какой змеиный яд?

Максима толкнула в грудь надежда: старушка хочет спать и, чтобы отвязаться, подмахнет рецептик.