-- Неужели ты его одолеешь? -- усомнился Максим.

-- Хошь, покажу?

-- Да ну его. Игнат, я письмо получил из дома...

Пошли в уборную Игната.

-- ...Але! -- возвещает дядя на манеже. -- Гоп! -- Малень-кая женщина опять бесстрашно скользит вниз.

Человек с испитым лицом бросает вверх тарелки и поет под нос (для ритма, должно быть):

...Или я не сын страны, -

Или я за рюмку водки

Не закладывал штаны...

Какой-то шут гороховый кричит в пустой зал:

-- А чего вы смеетесь-то? Чего смеетесь-то? Тут плакать надо, а не смеяться. Во!

-- Ну, как они там? Я ж еду завтра к ним! -- вспомнил Игнат.

-- Мать захворала...

-- Но? Что с ней?

-- Радикулит. Степка пришел.

-- Пришел? Ну, это хорошо. А отец как? Верка...

-- Игнат, надо достать змеиного яда. Матери-то. Я вто-рой день хожу по городу -- нигде нету.

-- Змеиный яд... Это лекарство, что ли?

-- Но.

-- Тэк, тэк, тэк... -- задумался Игнат. -- Счас я отпущу своего чайболсана и пойдем ко мне. Попробую дозвониться до кого-нибудь.

Игнат ушел. Максим стал рассматривать фотографии брата на стенах. Их тут было великое множество -- Игнат так, Игнат эдак: сидит, стоит, борется, опять стоит и улыба-ется в аппарат. Лента через плечо, на ленте медали.

-- ...Ну а ты как живешь? -- вернулся Игнат. Стал оде-ваться.

-- Ничо.

-- Все на стройке вкалываешь?

-- На стройке.

-- Эхх... Максим, Максим...

-- Ладно, брось про это.

-- Чего "брось"-то? Чего "брось"-то? Жалко же мне тебя, дурака. Упрямый ты, Максим, а -- без толку. Так и загнешь-ся в своем общежитии!

-- Загнусь -- схоронишь. И все дело.

-- Дело нехитрое. А ты лучше подумай -- как не про-пасть! Такой красивый парнина, а...