Ох, не попало бы ему

Березовым поленом.

Плясать оба не умели, но работали ладно -- старались. Людям это нравится; смотрели на них с удовольствием.

Так гуляли.

Никто потом не помнил, как появился в избе участковый милиционер. Видели только, что он подошел к Степану и что-то сказал ему. Степан вышел с ним на улицу. А в избе продолжали гулять: решили, что так надо, надо, наверное, явиться Степану в сельсовет -- оформлять всякие бумаги. Только немая что-то забеспокоилась, замычала тревожно, начала тормошить отца. Тот спьяну отмахнулся.

-- Отстань, ну тя! Пляши вон.

Участковый вышел со Степаном за ворота, остановился.

-- Ты что, одурел, парень? -- спросил он, вглядываясь в лицо Степана.

Степан прислонился спиной к воротному столбу, усмех-нулся.

-- Чудно?.. Ничего...

-- Тебе же три месяца сидеть осталось!

-- Знаю не хуже тебя... Дай закурить.

Участковый дал ему папироску, закурил сам.

-- Пошли.

-- Пошли.

-- Может, скажешь дома-то? А то хватятся...

-- Сегодня не надо -- пусть погуляют. Завтра скажешь.

-- Три месяца не досидеть и сбежать!.. -- опять изумился милиционер. -Прости меня, но я таких дураков еще не встре-чал, хотя много повидал всяких. Зачем ты это сделал?

Степан шагал, засунув руки в карманы брюк, узнавал в сумраке знакомые избы, ворота, прясла... Вдыхал знакомый с детства терпкий весенний холодок, задумчиво улыбался.

-- А?

-- Чего?

-- Зачем ты это сделал-то?

-- Сбежал-то? А вот -- пройтись разок... Соскучился.

-- Так ведь три месяца осталось! -- почти закричал участ-ковый. -- А теперь еще пару лет накинут.

-- Ничего... Я теперь подкрепился. Теперь можно сидеть. А то меня сны замучили-- каждую ночь деревня снится... Хорошо у нас весной, верно?

-- Нда... -- раздумчиво сказал участковый.

Долго они шли молча, почти до самого сельсовета.