В это время выскочила из детской Кролик - ей было до всего дело в полночный час. Как и самой Евдокии, когда ей было семнадцать лет. При виде томно-мрачного Юрия дочь протерла глаза и строго спросила:
- А жена во сколько ушла от вас?
Ответил им человек, у которого, когда ушла жена, словно половина тела отпала, поэтому он все время проверял, на месте ли оставшиеся части; например, под видом поправки галстука щупал, тут ли шея.
- Люба (вдох) ушла (выдох) в десять часов (вдох) тринадцать минут (выдох) утра!
- Кроличек, иди-ка ты спать! - посоветовала Евдокия.
Но Кролик не ушла. А в коридор вышла еще и кошка.
- Вот и Мусе любопытно, - сказала Кролик.
- Вся кошка состоит из шерсти и любопытства, - зевнула Евдокия.
Кролик поняла, что мать зевает намеренно, и сказала Юрию:
- Жена уже не вернется, у нее теперь другие циклы работают, - туманно, но в то же время по-подростковому жестко объясняла она. - Вы завтра с утра должны искать другую жену! Да когда найдете, в первую очередь спросите, не училась ли она у моей мамы по литературе. Если и вторая училась у маменьки, то бегите от нее изо всех сил...
Напрасно Кролик старалась: мрачный Юрий был в таком горе, в таком... Он, кажется, даже не замечал, какого он пола.
- Так что же это такое - высота безысходности?
Евдокия нервно заколыхалась:
- Язык культуры нужно долго осваивать. Вот если бы вы учились у меня в классе, а потом...
- Спалить бы такую культуру, - по-хамски оборвал незваный гость Евдокию, а про себя добавил: "А тебя взорвать, отравить и повесить", - повернулся и огромными прыжками улетел вниз по лестнице.
Евдокия покачала большой красивой головой:
- Ужасно тонка у нас в России пленка культуры. Вот-вот прорвется. А ты, Кроличек, иди спать, простудишься. Завтра экзамен! Или тапочки, или в постель.