Откуда-то издалека в туалет ворвался вой множества голосов и топот ног, заглушивший унитазные переливы - влетел вспотевший и вечно улыбающийся Миронов, подпираемый улюлюкающими любопытными. Он остановился в дверях и поймав взгляд Максима, мгновенно перестал улыбаться. Пистолет был очень тяжел и норовил выскользнуть из рук. Это обстоятельство заставило глаза наполниться слезами, но Максим поднатужился, поднял свое оружие и прицелился Миронову в лоб. Тот, увидев направленный на него ствол, замер с широко открытым ртом, зрачки расширились до самых белков и что-то потекло из штанины на ботинок. Максим нажал на курок, но выстрела не последовало у наградного пистолета был сточен боек. Максим от ужаса завыл и собрав последние силы, бросил пистолет обеими руками в голову своему врагу. Тот успел инстинктивно подставить ладонь, прикрыв лицо. Пистолет с грохотом шлепнулся на пол, расколов кафельную плитку. Звериный крик "Фашист, ты фашист, сучий!!!" перешел в рычание - Максим схватил Миронова за руку и впился в нее зубами, где-то совсем совсем далеко ощутив солоноватый привкус крови и полное безразличие к боли от вывороченного молочного зуба...

Часть вторая: НУ РАССКАЖИ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ...

"С жизнью человеческой то же, что с игрою в кости: если не выпадет та, какую мы желали, то надо использовать ту, которая выпала."

Теренций

1.

В дешевых романах всегда пишут: "все произошедшее казалось кошмарным сном". Для Ирины, сидящей сей час в прокуренном кабинете следователя, кошмар отнюдь не кончился, а продолжался, и конца ему не было. Давали себя знать половина пузырька валерьянки и два стакана настоя грузинского чая, проглоченные утром. В данный момент она уже в третий раз пыталась рассказать, как все произошло, но, доходя до того момента, когда она ударилась затылком о замерзшую прошлогоднюю листву, ее опять выворачивало наизнанку. За последние два часа ее рвало уже раз шесть, при чем последние два раза прямо в кабинете следователя Фролова.