Александр Александрович Фролов смотрел на нее безучастно-заинтересованным взглядом профессионала, всем своим видом показывая, что в настоящий момент он занят только одной проблемой - чтобы Ирина закончила наконец писать свое заявление.

- Ну не волнуйтесь вы так, Ирина Сергеевна. Вы поймите, что ваш случай мы безнаказанным не оставим, тем более это уже не первый подобный в нашем районе. Вот, вы говорили, что у нападавшего был характерный шрам на подбородке... - Фролов задумчиво посмотрел на нее и потер собственный небритый подбородок. - Я понимаю, что темновато было, но попытайтесь вспомнить подробнее. Я сей час принесу вам несколько фотографий, а вы внимательно посмотрите на них - может узнаете кого.

Следователь с трудом отвалился от стола, встал, разминая руки, и вышел из кабинета, шумно закрыв за собой дверь. Вдруг дверь опять открылась, и с порога Фролов, смотря на свой стол, тихо проговорил:

- Ирина, хоть и не к месту, я понимаю, но... с праздником вас... прошедшим.

Дверь опять закрылась, но уже осторожно.

Используя появившуюся паузу, Ирина попыталась хоть чуть-чуть расслабиться и закрыла глаза. Внезапно из-за двери послышался шум какой-то возни. Хриплый женский голос с надрывом проскулил: "Сучье ментовское отродье! Вы меня еще вспомните, хуйлоны серые!" Крик прервался звуком лязгнувшего тяжелого засова. Стало опять тихо.

Ирина подняла голову и заметила висящий на стене портрет какого-то человека в форме. Его глаза с недоверием разглядывали Ирину Сергеевну Панину. Ей стало очень плохо, и она потеряла сознание, так и не дождавшись обещанных фотографий...

...Поздним вечером, восьмого марта Ирина Панина возвращалась домой от подруги, где в теплой душевной компании они весело справили девичник, посвященный Международному женскому дню. Три студентки мединститута решили не приглашать парней, посвятить этот день только самим себе.