Я была его ночная тень, его самая желанная и самая ужасная пытка. Приходя, я обязательно должна была уйти, а уходя, возвращалась снова. Я знала, что он часто задумывается об этом, даже разделяя со мной одну постель. Мне приходилось скрывать от него, что я могу легко прочесть его мысли. Быть может он и сам догадывался об этом. И вот, однажды, случилось то, что должно было случиться очень давно. Я как всегда пришла к нему поздно ночью, а мое место оказалось занято другой. Они оба спали и впервые за много лет на его лице я прочла умиротворенность, потому что рядом с ним была та, которая не оставит его на следующий день. Он променял меня на обыкновенную некрасивую бабу с ребенком. И знаешь, что я сделал?

Кыш-Пыш хотел ответить, что "нет". Откуда ему знать, что сделала в порыве ревности какая-то полоумная, влюбленная эльфийская принцесса? Но какая-то его часть знала. Глубоко внутри он уже догадался обо всем, что произошло той темной ночью и что навеки погубило душу бессмертного создания. Эти болота не могли стать пристанищем для просто разбитого сердца. Они хоронили в себе куда более страшные и ужасные секреты. Знаешь ли ты по-настоящему, что она сделала в ту ночь, когда застала его с другой?! Гоблину стало плохо. Он отчаянно закачал головой и тоненько пропищал:

— Нет! — если бы он мог то закрыл руками свои длинные уши, но трясина засосала его слишком глубоко.

Вризрак расхохоталась холодным, звенящим смехом, похожим на горсть монет высыпаемых на железный поднос.

— Я на веки оставила его с ней. И про ее ребенка я тоже не забыла. Они все остались навеки там. А я. — тут она запнулась. — Я уже не могла вернуться к себе домой. Всю ночь и весь день я бежала по лесу, то смеясь, то плача на ходу и все время слышала эти голоса. Голоса эльфов у меня в голове, они без конца твердили одно и то же "Что ты натворила? Что ты натворила?" И когда я поняла, что мне не избавиться от этих голосов, я пришла на Зыбкие Топи. Здесь до меня не в силах была докричаться уже никто.