Дома, выгружая из кармана заметки, вырезки, библиографические справки, Владимир Иванович находил кусочек времени, пока не позовут обедать, разложить по папкам, ящикам и полкам собранный за день материал. Под кабинет у Вернадских всегда отводилась самая большая комната. Вдоль стен, в простенках между окнами стояли открытые книжные полки, возле полок -- столы, на окнах -- цветы, в свободном уголке -- широкий диван и где просторнее -венская плетеная качалка.

Три письменных стола возле разных полок предназначались для занятий: один -- минералогией, другой -- историей науки, третий -- диссертацией на ученую степень магистра геологии и геогнозии.

Переходя от стола к столу, от полки к полке, выдвигая ящики, раскрывая то одну, то другую папку, Владимир Иванович быстро распределил все, что было в кармане, и только для заметки Карутерса не находил места. Наблюдение Карутерса не могло относиться к диссертации "О группе силлиманита и роли глинозема в силикатах", будущий магистр геологии и геогнозии с карточкой в руках отошел к другому столу. Но история науки также не нуждалась и никогда, очевидно, не будет нуждаться в сообщении о переселениях саранчи с берегов Африки в Аравию.

Владимир Иванович подошел к последнему -- минералогическому -- уголку своего кабинета и, бросив карточку на стол, подумал, что скоро понадобится еще один письменный стол.

Смеясь над забавным затруднением, в которое поставил его английский натуралист, он вынул из нижнего ящика новую папку, положил туда карточку, взял перо, чтобы сделать надпись на белом ярлыке синей крышки, и задумался: "Организмы? Разное? Смесь? Или число и мера в живой природе?"