Она не закончила фразы, потому что в этот момент кто-то тихонько постучал в стену.

Над Килморской бухтой продолжала бушевать гроза. В такую погоду вряд ли кто-нибудь выйдет в море, однако маяк все равно работал. На башне горел ровный оранжевый свет, хорошо заметный издалека, работали и прожекторы: два белых конуса, медленно перемещаясь, шарили в ночной темноте.

Посёлок внизу спокойно спал, и только одна машина стремительно неслась по пустынным улицам — огромный чёрный автомобиль, один в один как в гангстерских фильмах. Новенькие дворники скользили по лобовому стеклу, словно конькобежцы по льду. На крутом повороте затенённые стёкла не смогли задержать яркого луча прожектора, и ослеплённый водитель остановил машину.

С заднего сиденья тут же раздался сердитый женский голос:

— Никогда больше не делай так!

Водитель что-то буркнул в ответ и снова нажал на педаль газа.

Машина проехала мимо каменного мола, оставив маяк позади, и свернула в узкую, кривую улочку, поднимавшуюся от моря.

— Здесь не проехать, — недовольно заметила женщина.

— Зато быстрее, — ответил водитель.

Женщина хмыкнула и откинула назад светлые волосы. В зеркале заднего вида блеснули её длинные фиолетовые ногти.

Машина выехала на круглую площадь, в центре которой высилась конная статуя. Несколько чаек укрывались от дождя под брюхом бронзового коня.

— А, понятно теперь, для чего нужно искусство, — усмехнулся водитель и направил машину в переулок. Здесь было так много воды, что, казалось, лимузин плывет по маленькой бурной реке, преодолевая течение.

— Ну, кажется, приехали, — наконец сказал водитель, выехав из переулка и остановив машину у двухэтажного дома с террасой, увитой цветами. Дом был чуть больше остальных, с красивым слуховым окном и наклонной черепичной крышей.