Притихшие рыболовы переглядываются. А Ленька достает книжечку папиросной бумаги, сыплет махорку и аппетитно затягивается. Чаще всего докурить цигарку не удается. Ленька нарочито ругается:

— Ишь, головастики! И покурить человеку не дадут! — и, будто нехотя, тянет леску…

На волнорез шлепаются два черных бычка в ладонь величиной. Ворча, Клещ ловко снимает их с крючков и бросает в ведро. Ребята с завистью смотрят на улов. А он тянет уже другую леску — еще два больших бычка. А на третьей… Леска натягивается, как струна. Вот-вот лопнет. Ленька «водит». Отпустит леску, потом еще подтянет. Передавая соседу леску, кричит:

— Держи! Да смотри, чтоб не осмыкнулась! — а сам уже подводит самодельный сак. На цемент волнореза плюхается чуть ли не полуметровое страшилище с огромной головой и выпученными глазами.

— Вот это бык! — орут восторженные рыболовы, позабыв о своих лесках и удочках. Удивление и зависть светятся в их глазах. Что бы только не отдал рыболов за такую добычу!

А Ленька хвалится:

— Это что! Мелочь. Вот мы раз с батей сома поймали!.. Два дня лодку за собой тягал… Семь человек на дроги клали. А хвост еще по земле волочился…

И ребята, разинув рты, слушают Ленькины истории, одну удивительней другой.

Однако не прошло и недели после приезда в лагерь, как братья Клещовы поссорились. Дело дошло до драки.

Когда пионеры восьмой палаты, услышав крики, бросились к дверям «склепа», они оказались запертыми изнутри. Тогда мальчишки побежали на веранду и через раскрытое окно увидели: все в палате перевернуто. Тумбочка лежит на боку, из нее высыпались коробки, щетки, мыльницы. Одеяла и подушки на кроватях разбросаны. Ленька схватил брата за рубашку и трясет, выкрикивая одно слово:

— Будешь?!. Будешь?!.

— Все равно… все равно… скажу… скажу, все, — хлюпая разбитым носом, задыхаясь, кричал Алька, пытаясь освободиться из медвежьих объятий брата. В окно и в открытую уже дверь ввалились пионеры…