- Ты только поставь его на ноги, - сказала она шутливо. - А я уж на все согласна.

Махмуд положил свой чемоданчик на стол, потер руки, как бы фокусник какой, раскрыл чемоданчик, достал оттуда блестящую железную коробочку, из коробочки извлек ампулу и поднял ее над головой, чтобы проверить содержимое - как раз к тому узенькому светлому лучику с перепархивающими пылинками в нем, что пробивался сквозь щель задернутой занавески. Старик следил за каждым его движением, а когда Махмуд извлек на свет ампулу, не сдержался:

- Клянусь твоей головой, Махмуд, такого лекарства я еще не видал.

Саялы подошла к Махмуду, прищурив глаза, поглядела на ампулу в его руках.

- Махмуд, - подозрительным, недоверчивым шепотом спросила она, - это что же, то самое лекарство, что делали свояченице Салахова?

- А как же! - с готовностью отозвался Махмуд. Но Черкес все же расслышал шепот старухи и тут снова не сдержался, заговорил:

- Ай, Махмуд, ради праха твоих предков, скажи честно, не обманывай старика. Она говорит, что- девушка была почти мертва... Что, ее на самом деле оживили?

- А как же! - обернулся к нему Махмуд. - Совсем, бедняжка, была мертва. Голова была оторвана от тела, тело оторвано от ног, а он пришел, все аккуратно промыл, продезинфицировал и пришил все по местам, теперь как новенькая будет, считай, второй раз на свет родилась.

- А укол? - Саялы заметно заволновалась.

- Ну конечно, перво-наперво укол сделал, - не растерялся Махмуд. - Как же без укола?

- Слава тебе, Аллах! - Саялы в суеверном ужасе воздела руки к небу. - Все в твоей власти, всемогущий.

Настроение у Черкеса было отличное, будто бы с той минуты, как явился Махмуд, боли навсегда оставили старика. Он даже пробовал шутить. Но осторожно, самую малость, не нужно испытывать судьбу, вдруг вернутся боли...

- Махмуд, а не из тех ли это уколов, что ты делал корове Садыха. Придется вам тогда готовиться к поминкам.

- Ай, киши, что ты говоришь! - суеверно подергав себя за мочку уха и причмокивая, возмутилась старуха.