— Ты не подумай чего. У нас цель. Нам мотор купить надо. Нам без мотора уже никак.

— А вы откуда такая? — вежливо спросил Боба.

— Какая?

— В мехах.

Тимоша объяснил шире:

— Как иностранка. Иностранцы на себя хоть черта напялят, хоть голышмя по городу бегать станут или в шубах в жару. Им никто слова не скажет. Даже завидно, до чего иностранцам у нас почтение.

Девчонка посмотрела на свою шубу.

— На мне ничего не напялено. Шубу мне отец сшил. Нерпу я сама настреляла.

У Тимоши глаза расширились и погасли медленно.

— Ну, ты даешь! Ну, я пошел. Боба, пойдем, а то черви сдохнут.

— Постоим, врать поучимся, — сказал Боба.

— Это почему я вру? Я никогда не вру. Это зачем: вы человека не знаете, а уже не хотите ему верить? Я из винтовки гуся бью влет. И оленя…

Тимоша угрюмо потянул Бобу за рукав:

— Пойдем, а то черви сдохнут.

Девчонка быстро повернулась к нему:

— А ты молчи со своими червями. — Она расстегнула рюкзак, вытащила из него тяжелый моржовый бивень. Протерла его рукавом, чтобы блестел. — Я этого моржа сама завалила.

— Один на один, — вежливо улыбнулся Боба.

Девчонка кивнула.

— Ну, я его из винтовки.

— Моржа?.. — Унылый Тимоша поколебался немного. Поставил банку с червями на тротуар. Взял бивень. Пальцем поколупал. Понюхал даже. — Годится…

— Это секач. Одинокий. Они очень злые, одинокие.

Боба улыбнулся еще вежливее. От него как бы медом пахнуло.

— Могу биться — не из винтовки. Вы его из левольверта, жеваным мякишем.

— Это зачем ты не веришь? — раздельно, даже с испугом, сказала девчонка. Она отняла бивень, запихнула в рюкзак. — Пожалуйста, не верьте. Как мне проехать к метро?

— На автобусе, — сказал Тимоша. — На тридцать девятом.

— Если вы моржей бьете, на самолетах летаете, возьмите такси до самого дома, — сказал Боба.