- Вы сумели что-нибудь сделать за это время? - голос звучал гораздо мягче.

- Здесь есть люди, которые подтвердят: я устроил побег тех капитана и майора, когда узнал, что на них донесли.

- Верно, - сказал кто-то сбоку. - Это было, я говорил.

Сидящий в середине снова встал.

- Трибунал считает ваши действия оправданными и приносит вам благодарность, - сказал он, очевидно улыбаясь, потому что видимая полоска рта раздвинулась и глаза стали виднее. - Вашу руку. Спасибо, товарищ! И оставайтесь пока здесь. Теперь того, из Киева, - сказал он.

Объектив проводил спины четверых, ушедших в барак, и снова заскользил по толпе. Здесь было человек пятнадцать - небритые, усталые, очень возбужденные лица. Трое сидели молча.

В дверях появился высокий плечистый парень со щетинкой коротких усов. Он заспанно щурил глаза.

- Шо тут за комедь? - спросил он. Его подтолкнули сзади, он оказался в сомкнувшейся толпе.

- Ну, чого вам? - опять пробурчал он, уже просыпаясь.

Сидящий в середине встал.

- Вас слушает трибунал советских людей, временно попавших к врагу, снова сказал он. - Вы работали надзирателем и вызвались добровольно. Вы били людей плеткой со свинцом и одному выбили глаз. Это было?

Толпа шевельнулась и сомкнулась тесней. Парень оглянулся вокруг, но еще не понял, что происходит.

- А чего же не слухають? - сказал он. - Раз поставлен, я слежу. И нечего спрашивать. Вы на это хто будете?

Он повел плечами, чтобы повернуться к выходу, но на него уже набросились те четверо, что его привели. Послышался всхлип, шум борьбы, на экране (снимающий всунул объектив прямо в свалку) замелькали руки и головы. Потом толпа раздалась. Рослый парень мешком лежал на полу, согнутые ноги его были притянуты к груди, руки связаны сзади, во рту торчал кляп. Он не шевелился.