- О соколе читал!

- Ну, а еще?

Донька задумался. Сморщил лоб. Потом небрежно шевельнул плечом.

- Кстати, я не профессор, чтобы сразу вспомнить, - сказал он. - Да не я один хочу на лекцию. Все желают. Всем интересно! Такое дело не каждый день случается... А то у нас одни картины.

Мне стало ясно: Донька крутит... Дело, очевидно, не в лекции.

Но в канцелярии находился наш комиссар, человек доверчивый и тоже увлекающийся. Он поверил Доньке. Кроме того, Донька так горячился и настаивал, так напирал, что добился своего.

Комиссар приказал мне разыскать телефон Дома искусств.

Я позвонил туда.

Мне ответили, что дом закрыт для посторонних и что на вечерах могут присутствовать только писатели и художники.

- Люди искусства, - значительно прибавил неизвестный.

Разговор шел при Доньке. По моим возражениям он сразу понял, что его затея разлетается в прах.

Он вырвал у меня трубку и прокричал в нее:

- Это невозможно! Я всему дивизиону обещал... В крайнем случае, вы должны пустить хоть одну батарею... Хоть одно орудие...

Не знаю, что ему на это ответили. Вначале он слушал внимательно, потом губы его мгновенно перекосились, и он, ничего не говоря, шмякнул трубкой о рычаг, выругался.

- Ну и черт с ними! - сказал он. - Пусть подавятся своим искусством.

На следующий день он снова появился в канцелярии. Уже по его лицу я догадался о чем-то необычном. Донька льстиво смотрел мне в глаза и говорил, заискивая:

- Хочу все-таки попасть на лекцию! Схлопочи у командира увольнительную... Я уж отплачу! Чем хочешь? Хочешь - лошадь вычищу не в наряд?

Подозрение снова шевельнулось во мне. Я сухо оборвал его:

- У меня нет лошади.

Но Донька продолжал свое:

- Ну, мало ли что потребуется? Я-то уж тебя всегда выручу.

- Говори прямо, хочешь в город? - сказал я.

Донька замахал руками.