- Да что ты... Стану я врать! - сказал он, глядя мне в глаза как младенец.

В конце концов он убедил меня. Больше того. Он заразил меня своей неукротимой жаждой.

Я обещал ему похлопотать у командира.

- Я вместе с тобой пойду на лекцию, - сказал я.

Мне показалось, что Донька этим не совсем доволен. Но выражение его лица обыкновенно так часто менялось, что уследить за ним не было никакой возможности.

В седьмом часу вечера мы вышли из ворот дивизиона. Было еще рано, когда мы подошли к дому, стоявшему на углу Невского и Мойки. Под крытым подъездом висела желтая афиша. Других объявлений не было. Фонари в городе не горели. Город казался молчаливым. Трамвай не ходил, и лишь иногда мелькала тень случайной машины, перевалившейся через горбатый мост. Ее хриплый, изношенный мотор, прорычав, вдруг затухал вдали, в перспективе темного Невского.

В глубине подъезда за двумя стеклянными дверями багровым огоньком тлела старая электрическая лампочка. Только некоторые окна дома были озарены и казались заплатами.

Мы стояли под деревьями у набережной. Было ветрено. К подъезду еще никто не подходил. Донька нервничал и немилосердно хвастал своими успехами среди женщин.

- Я все-таки и здесь завел хорошее знакомство! Случайно заимел! говорил он мне, ухмыляясь.

- Когда же?

- А вот когда в штаб ходил. Если бы ты увидел, позавидовал бы!

- Да что ты! - посмеялся я.

- Да уж будь спокоен! - уверенно заявил мне Донька. - Марусей зовут. Загляденье... Она за Невской заставой живет... - прибавил он, немного подумав.

Я видел, как Донька что-то еще хочет сказать мне, но не решается.

На тротуаре уже появились одинокие фигуры. Народу было немного. Черная дверь на блоке, закрываясь за проходившими, странно вздыхала, будто провожая заговорщиков. В доме вспыхнул ряд окон третьего этажа над подъездом, потом их задернули глухими портьерами.

Донька встревожился. Даже в темноте можно было заметить, что глаза у него поблескивают, как у охотника. Мы ждали толпу, надеясь проскользнуть вместе с нею. Но ее не было. К подъезду подъехал извозчик, он привез высокого человека в черном пальто.