Иван Семенович развязал один мешок и, приподняв за концы, вытряхнул его. Ребята еще теснее сдвинулись, но тотчас отпрыгнули назад. Из мешка, шурша и похрустывая, как клубок сцепившихся пауков, медленно вывалилась куча огромных, неуклюжих лаптей. Шкидцы не верили своим глазам. Но вот Иван Семенович вытряхнул второй мешок, потом третий. И снова посыпались лапти. Ребята попятились назад. Уже никто не кричал «ура». Все испуганно молчали. А эконом все сыпал и сыпал лапти, и вот уже выросла огромная шуршащая гора.

— Вот и обувь, — сказал Викниксор, нарушая тягостное молчание. — Вечером можете получить лапти.

Это было осенью 1921 года.

— К черту лапти! — кричал Японец, стоя на парте. — Мы требуем человеческой обуви! Не будем позорить столицу погаными лаптями…

— Правильно, — ревели старшеклассники и гремели крышками парт. — Пусть Викниксор сам носит лапти, а нам гони сапоги!

— Шкидцы! — закричал Джапаридзе, вскакивая на стол и в исступлении топая босыми ногами. — Не станем носить лаптей! Никто не надевай, пусть в изолятор сажают. Мы не маленькие, нам стыдно в лаптях. Пусть лапти носят малыши, а нам подавай сапоги!

— Даешь сапоги!

— Клятву! — крикнул пронзительно Пантелеев.

— Дадим клятву всем классом ходить босиком в знак протеста!

— Даешь клятву!

Все, кто был в классе, как один подняли руки. Только Янкель, сидевший в углу, будто не слышал и, не поднимая головы, продолжал рисовать.

Ребята переглянулись.

— А ты что же? — строго спросил Пантелеев. — Присоединяешься или нет?

— Ыгым-м, — задумчиво промычал Янкель, глядя в сторону, и не понять было, согласен он или нет.

Утром шкидцы получали лапти. Заведывавшая гардеробом Лимонная Корочка, ругаясь с воспитанниками, выдавала портянки, онучи, веревки для обмотки. Ребята, рассевшись на полу, примеряли лапти. Только из четвертого отделения никто не пришел за лаптями. В четвертом отделении на стенах были развешаны плакаты: