И выругал себя неблагодарной синдиреллой. Он резко повернулся на каблуках, отшвырнул порожнюю бутылку, поднял глаза: двое высились перед ним, на пригорке; они осоловело ухмылялись, запускали пальцы под широкие и грубые ремни - не чета гретиным. Паутина теней, образованная кустарником, превратила их простецкое обмундирование в престижный камуфляж. Тот, что был ближе, выдвинул челюсть и, не умея подавить восторг, кавалерийски гыкнул.

- Что вы одна тут ходите, девушка, - заговорил он. Некоторые слова без надобности растягивались, подобные строю непуганых новобранцев; другие, более опытные местоимения, сокращались. - Здесь такое место, вы слышали?

- Какое место? - Грета направил ему намеренно робкую улыбку, которую плохо прикрыл напускной заносчивостью - тоже специально.

- Страшное место, - объяснил солдат. - Здесь хищники бродят... вроде нас, - он толкнул товарища локтем, тот сдвинул свои войлочные брови, кивнул. - Но вы нас не бойтесь, мы вас защищать будем. Пойдемте пивка попьем, погуляем...

- Пивка не хочу, - отказался Грета, и это было правдой. - Водочки бы, мальчики, а? Вы всех девушек защищаете? Не плачь, девчонка, да?

Он увлеченно тараторил.

Второй боец, стоявший поодаль, молча задрал гимнастерку, и Грета увидел бутылку, заткнутую за пояс.

- Ну, мальчики - вы, я смотрю, подготовились, - одобрительно протянул Грета и подмигнул, надеясь, что не переборщит. Но солдаты, унюхавшие податливость Греты, уже ничего не говорили, а только сглатывали.

Первый солдат, боясь упустить мгновение, заспешил. Он протянул Грете вареную лапу с наколкой, и Грета доверчиво вложил ему в ладонь свои симфонические пальчики.

- Ой! - Грета притворился, что растянул лодыжку. - Бля, - добавил он тихо, но так, чтобы солдаты услышали, а услышав - поймались на легкость его поведения, прочувствовали в добыче Мясо.

"Мясо идет", - именно эти слова разобрал Грета еще при самом первом, скользящем соприкосновении с солдатами.