Так стоял и точил злость Яковлев. И тут увидел, идут: его дружок детства Серега Коноплев с супругой. Идут под ручку. Честь по чести...

"Ой, ой, - стал смотреть на них Яковлев, - пара гнедых. Как добрые!"

Сергей тоже увидел Яковлева и пошел к нему, улыбаясь издали. И супругу вел с собой; супругу Яковлев не знал, из другой деревни, наверно.

- Борис?.. - воскликнул Сергей; он был простодушный, мягкий человек, смолоду даже робкий, Яковлев частенько его, бывало, колачивал.

- Борис, Борис... - снисходительно сказал Яковлев, подавая руку давнему дружку и его жене, толстой женщине с серыми, несколько выпученными глазами.

- Это Галя, жена, - все улыбался Сергей. - А это друг детства... А я слышал, что приехал, а зайти... как-то все время...

- Зря церкву-то сломали, - сказал вдруг Яковлев ни с того ни с сего.

- Как это? - не понял Сергей.

- Некуда народишку приткнуться, смотрю... То бы хоть молились.

- Почему? - удивился Сергей, и Галя тоже с изумлением и интересом посмотрела на шикарного электросварщика. - Вот... самодеятельность сегодня... - продолжал Сергей. - Поглядим.

- Чего там глядеть-то?

- Как же? Спляшут, споют... Ну, как жизнь?

Яковлева вконец обозлило, что этот унылый меринок стоит лыбится... И его же еще и спрашивает: "Как жизнь?"

- А ваша как? - спросил он ехидно. - Под ручку, смотрю, ходите... Любовь, да?

Это уж вовсе было не тактично. Галя даже смутилась, огляделась кругом и отошла.

- Пойдем выпьем, чем эту муть-то смотреть, - предложил Яковлев, не сомневаясь нисколько, что Серега сразу и двинется за ним; но Серега не двинулся.