Автопилот «сдох» моментально. Лунник беспорядочно закувыркался, Луна и звёзды: за окном пустились в немыслимый пляс. Я переключил управление на ручняк. Слава богу, Горынычи не вышли из строя: чтобы обездвижить любую живность — в том числе и меня, — недобрый взгляд нужно бросать, во-первых, с близкого расстояния, а во-вторых, глядя прямо в глаза обездвиживаемому объекту.

Лёгкая тень скользнула по оконному стеклу. Через иллюминатор в мансарде мне было видно, как робот спрятал горгонный излучатель и, победно сигналя всеми бортовыми огнями, выпустил посадочное шасси, готовясь к высадке на Луну.

Я огляделся, отыскивая среди нагромождения ящиков внутри «Тугарина» нужную вещь. Вот она лежит, родимая. Трёхзарядная сигнальная ракетница «Светлячок».

Я настежь распахнул окно, вскинул ракетницу, прицелился и трижды нажал на спусковой крючок.

Красная ракета влетела в самое жерло горгонного излучателя, навсегда похоронив возможность робота бросать по сторонам недобрые взгляды. Жёлтая ракета вонзилась в центр оптического блока, и коварный «Чэнъи» мгновенно ослеп на все свои двенадцать глаз. Зелёная ракета нырнула в левую ушную раковину — локатор китаянского аппарата, и секундой спустя металлическая черепная коробка робота взорвалась изнутри, усеяв пространство мелкими искристыми обломками колдовских микросхем.

«Тугарина» на Луну я посадил уверенно и чётко.

Ну-ка, подобьём наши бабки-ёжки. Что мы имеем? После недоброго китаянского взгляда имеем мы на борту полторы тонны совершенно непригодных к употреблению продуктов, триста литров поражённой амёбами воды и десяток пузатых ёмкостей с болотным метаном вместо кислорода. А это значит, что на внутренних ресурсах моего скафандра «Ясный кречет» и на собственном носимом аварийном запасе избушки продержаться на Луне я смогу от силы сутки. За это время никакая спасательная экспедиция с Земли добраться ко мне, ясен пень, не сможет. Да и связи с Землёй, кстати, теперь тоже нет.