Зонд по сигналам я теперь легко найду. А вот как его к избушке доставить? Он же тяжёлый, небось. На Горынычах взлететь-сесть не получится: топливо уже практически на нуле. Ах, если бы сама избушка была жива. Но после китаянского дурного взгляда на это уже нет никаких надежд!

А почему это нет никаких надежд? Когда «Чэнъи» лупил по «Тугарину» из горгономёта, сама избушка что делала? Правильно, спала летаргическим сном. Значит, горгонский взгляд её жизни вовсе и не лишил. И мне нужно для оживления избушки просто-напросто обратиться к ней на языке её генетически обусловленной программы.

Я спрыгнул на лунную поверхность и тщательно осмотрел избушку со всех сторон. Красную кнопку управления генетической программой я не нашёл, но между головами основного и резервного Горынычей обнаружил сливной краник системы терморегулирования, из чего сделал вывод, что имею дело с избушкой не на курьих, а на петушиных ножках.

Раз нет кнопки — попробуем оживить её заклинанием. Я топнул ногой и командирским голосом гаркнул:

— Избушка, избушка, стань к лесу задом, а ко мне передом!

Изба продолжала молча нависать надо мной. Даже не шелохнулась, зараза. Даже ножкой когтистой не повела.

Некоторое время я прохаживался туда-сюда перед фасадом молчаливой избушки и размышлял. Гениальная мысль не заставила себя долго ждать. Я нащупал в кармане скафандра горсть кедровых орехов. Аккуратно рассыпал их перед фасадом избушки и отошёл в сторону. Набрав полные лёгкие воздуха, я что есть мочи заорал:

— Цыпа — цыпа — цыпа! Цыпа — цыпа — цыпа!

Передатчик «Соловей-разбойник» тотчас же ретранслировал мой вопль в радиодиапазоне.

Избушка качнулась из стороны в сторону, переступила лапами и на мгновение замерла. Потом встряхнулась, развернулась окном в сторону Солнца и оглушила лунные просторы победным криком: «Кукареку!»