Г-н Рихтер оказался, против ожидания Санина, весьма молодым человеком, почти мальчиком. Он старался придать важности выражению своего безбородого лица, но это ему не удавалось вовсе: он даже не мог скрыть свое смущение и,садясь на стул,чуть не упал, зацепившись за саблю. Запинаясь и заикаясь, он объявил Санину на дурном французском языке, что приехал с поручением от своего приятеля, барона фон Донгофа;что поручение это состояло вистребовании от г-на фон Занин извинения в употребленных им накануне оскорбительных выражениях; и что в случае отказа со стороны г-на фон Занин - барон фон Донгоф желает сатисфакции. Санин отвечал, что извиняться он не намерен, а сатисфакцию дать готов.Тогда г-н фон Рихтер, все также запинаясь, спросил,с кем,в котором часу и в котором месте придется ему вести нужные переговоры.Санин отвечал, что он может прийти к нему часа через два и что до тех пор он, Санин, постарается сыскать секунданта. ("Кого я,к черту, возьму в секунданты?" - думал он между тем про себя.) Г-н фон Рихтер встал и начал раскланиваться... но на пороге двери остановился, как бы почувствовав угрызение совести,- и, повернувшись к Санину, промолвил, что его приятель, барон фон Донгоф, не скрывает от самого себя...некоторой степени...собственной вины во вчерашнем происшествии - и потому удовлетворился бы легкими извинениями - "des exghizes lecheres".На это Санин отвечал, что никаких извинений, ни тяжелых,ни легких,он давать не намерен, так как виноватым себя не почитает.

- В таком случае,- возразил г-н фон Рихтер и покраснел еще более,- надо будет поменяться дружелюбными выстрелами - des goups de bisdolet a l'amiaple!

- Этого я уже совершенно не понимаю, - заметил Санин,- на воздух нам стрелять, что ли?

- О, не то, не так,- залепетал окончательно сконфузившийся подпоручик,

но я полагал, что так как дело происходит между порядочными людьми...Я поговорю с вашим секундантом,- перебил он самого себя - и удалился.

Санин опустился на стул, как только тот вышел, и уставился в пол.