/v 119
хорошо известен. Ну и с вашим принчипе Тарбуски я часто беседовал об этих вопросах... Тот секундант скоро должен прийти?
- Я жду его каждую минуту - да вот он cам и идет,- прибавил Санин, глянув на улицу.
Панталеоне встал, посмотрел на чаны, поправил свой кок и поспешно засунул в башмак болтавшуюся из-под панталон тесемку. Молодой подпоручик вошел, все такой же красный и смущенный.
Санин представил секундантов друг другу.
- Monsieur Richter, souslieutenant! - Monsieur Zippatola, artistе!
Подпоручик слегка изумился при виде старика... О, что бы он сказал, если б кто шепнул ему в это мгновение, что представленный ему "артист" зананимается также и поваренным искусством!.. Но Панталеоне принял такой вид, как будто участвовать в устройстве поединков было для него самым обычным делом: вероятно, ему в этом случае помогали воспоминания его театральной карьеры - и он разыгрывал роль секунданта именно как роль. И он и подпоручик, оба помолчали немного.
- Что ж? Приступим! - первый промолвил Панталеоне, играя сердоликовой печаткой.
- Приступим,- ответил подпоручик,- но... присутствие одного из противников...
- Я вас немедленно оставлю, г8оспода,- воскликнул Санин, поклонился, вышел в спальню - и запер за собою дверь.
- Он бросился на кровать - и принялся думать о Джемме... но разговор секундантов проникал к нему сквозь закрытую дверь. Он происходил на французском языке; оба коверкали его нещадно, каждый на свой лад.