- Это точно,- соглашалась с нею мать.

Так прошел весь этот длинный день, ни оживленно, ни вяло - ни весело, ни скучно. Держи себя Джемма иначе - Санин... как знать? не совладал бы с искушением немного порисоваться или просто поддался бы чувству грусти перед возможной, быть может, вечной разлукой... Но так как ему ни разу не пришлось даже поговорить с Джеммой, то он должен был удовлетвориться тем, что в течение четверти часа, перед вечерним кофе, брал минорные аккорды на фортепиано.

Эмиль вернулся поздно и, во избежание расспросов о г-не Клюбере, отретировался весьма скоро. Пришла очередь удалиться и Санину.

Он стал прощаться с Джеммой. Вспомнилось ему почему-то расставание Ленского с Ольгой в "Онегине". Он крепко стиснул ей руку и попытался заглянуть ей в лицо - но она слегка отворотилась и высвободила свои пальцы.

ХХ

Уже совсем "вызвездило", когда он вышел на крыльцо. И сколько ж их высыпало, этих звезд - больших, малых, желтых, красных, синих, белых ! Все они так и рдели, так и роились, наперерыв играя лучами. Луны не было на небе, но и без нее каждый предмет четко виднелся в полусветлом, бестенном сумраке. Санин прошел улицу до конца... Не хотелось ему тотчас возвратиться домой; он чувствовал потребность побродить на чистом воздухе. Он вернулся назад - и не успел еще поравняться с домом, в котором помещалась кондитерская Розелли, как одно из окон, выходивших на улицу, внезапно стукнуло и отворилось - на черном его четырехугольнике (в комнате не было огня) появилась женская фигура - и он услышал, что его зовут: "Monsieur Dimitri"

Он тотчас бросился к окну... Джемма!

Она облокотилась о подоконник и наклонилась вперед.

- Monsieur Dimitri,- начала она осторожным голосом,- я в течение целого нынешнего дня хотела вам дать одну вещь... но не решалась; и вот теперь, неожиданно увидя вас снова, подумала, что, видно,так суждено...

Джемма невольно остановилась на этом слове. Она не могла продолжать: нечто необыкновенное произошло в это самое мгновенье.