Он ходил по комнате, садился за стол, брал лист бумаги, чертил на нем несколько строк - и тотчас их вымарывал... Вспоминал удивительную фигуру Джеммы, в темном окне, под лучами звезд, всю развеянную теплым вихрем; вспоминал ее мраморные руки, подобные рукам олимпийских богинь, чувствовал их живую тяжесть на плечах своих... Потом он брал брошенную ему розу - и казалось ему, что от ее полузавядших лепестков веяло другим, еще более тонким запахом, чем обычный запах роз...

"И вдруг его убьют или изувечат?"

Он не ложился в постель и заснул, одетый, на диване.

Кто-то потрепал его по плечу...

Он открыл глаза и увидел Панталеоне.

- Спит, как Александр Македонский накануне вавилонского сражения ! воскликнул старик.

- Да который час? - спросил Санин.

- Семь часов без четверти; до Ганау - два часа езды, а мы должны быть первые на месте. Русские всегда предупреждают врагов! Я взял лучшую карету во Франкфурте!

Санин начал умываться.

- А пистолеты где?

- Пистолеты привезет тот феррофлукто тедеско. И доктора он же привезет.

Панталеоне видимо бодрился, по-вчерашнему; но когда он сел в карету с Саниным, когда кучер защелкал бичом и лошади с места пустились вскачь,- с бывшим певцом и приятелем падуйских драгунов произошла внезапная перемена. Он смутился, даже струхнул. В нем словно что-то обрушилось, как плохо выведенная стенка.

- Однако что это мы делаем, боже мой, santissima Madonna! - воскликнул он неожиданно пискливым голосом и схватил себя за волосы.- Что я делаю, я старый дурак, сумасшедший, frenetico?

/v 123

Санин удивился и засмеялся и, слегка обняв Пантелеоне за талью, напомнил ему французскую поговорку: "Le vin est - il faut le boire" (по-русски: "Взявшись за гуж, не говори, что не дюж").