- Вот и эти напишут, - подхватила Галя. - Как младшую группу забрали в ментовку. С бодуна.
Обе захохотали.
- Назвали бы Иван Иванычем, - придумала Тамара. - Почему русские дети должны запоминать иностранные имена? Сызмальства?
- Чтоб понаучнее вышло, - объяснила Галя, прихлебывая чай. - Вся наука за границей.
- Неправда, - горячо возразила Тамара. - Своего не уважаем, вот и думаем так. У нас очень много изобрели. А мы все заискиваем, кланяемся в ножки.
Галя вдруг задумалась:
- А вдруг и вправду иностранец?
- Да иди ты, - отмахнулась Тамара.
Они, взрослые женщины, не нуждались в эксперименте и заранее отрицали существование Сэма Стоуна.
Тамара встала, отвела занавеску и посмотрела в окно: не идут ли.
- Ты скажи мне, скажи, чё те надо, чё те надо, - затянула Галя.
Тамара отмахнулась.
- ...я те дам, я те дам, что ты хошь, что ты хошь, - не унималась та.
*****
Все состоялось за полчаса до обеда.
Павлик, ни о чем не подозревая, мастерил пирамиду.
Он нанизывал кольца на ось, разноцветные. В основании пирамиды находилось самое крупное кольцо; за ним, по логике, должно было следовать то, что немного побольше, но Павлик упрямо брал самое маленькое, определенное в макушку конструкции, и ставил его, а дальше уж делал все по порядку: колечко поменьше первого, еще поменьше, еще, еще.
Эта его манера выводила Галю из себя.
- Так неправильно, - сказала она в сотый раз. - Приучишься, а потом не отучишься. Вырастешь, станешь строителем и построишь вот так - все и рухнет, а тебя с работы выгонят и в тюрьму посадят.
- Я не буду строителем, - сосредоточенно заметил Павлик, сломал пирамиду и начал, ничего не меняя в проекте, возводить ее заново.
- А кем же ты будешь? - усмехнулась Галя.