Чому я не сокiл,

Чому не литаю...

Карпушка своим приходом спугнул песню. Михаил, заслышав шаги, приподнялся, сел, обхватив согнутые в коленях ноги.

- Ты все песни играешь, хохол?

- Играю, Карпушка. - Михаил улыбнулся чему-то, глаза его заблестели, увлажнились. - Есть у меня, друже, одна думка, велика думка... Ты был на Украине?

- А то рази! Я, Михаила, везде перебывал за свою короткую жизнь. И у хохлов, и у мордвы, и у татарьев, и у армянцев, и даже у турков был!

- Был, значит, на Украине. Добре. Видал, сколько там садов? Вернусь в Панциревку, куплю у Гардина за Вишневым омутом немного земли и посажу добрый сад, такой, какой был у нас на Полтавщине. Чтоб было в том саду все: яблони, вишни, терн, сливы, смородина, крыжовник, малина. Буду возить яблоки да ягоды в Саратов, продавать жирным купчихам, а на вырученные карбованцы покупать хлеб. Добре? Женюсь я... знаешь, Карпушка, на ком? Такая дивчатко!..

- Как не знать? На Ульке Подифоровой, чай, надумал? Так, что ли? Только не отдаст за тебя свою дочь Подифор. Как пить не отдаст! Бедные мы с тобой, Михайла. Одно слово-грузчики. Я уже заработал грыжу, скоро и ты ее, голубушку, заполучишь. Вот и привезем это богатство: ты - в свою Панциревку, я - своей Маланье в Савкин Затон. К тому же мы оба с тобой странпие... - Карпушка говорил и не глядел на товарища, а когда глянул, так сразу же осекся: Михаил лежал, плотно зажмурившись, и побелевшие губы его под светлым пушком усов вздрагивали. Испугавшись, Карпушка поспешил исправить положение: - А кто его знает, может, и отдаст. Он не такой зверюга, как, скажем, Гурьян Савкин. Помягче маленько. Да и ты теперь при деньгах...

Небольших, но все же при деньгах. Хозяином будешь.

И я помогу тебе. Сам пойду за свата. От меня ни один нес не отобьется, Так окручу этого Подифора, что без всякой кладки отдаст за тебя Ульяну, да еще жеребенкадвухлетка и телку-полуторницу выделит в придачу. Зачнете жить-поживать, как в сказке.