И самое главное, самое болезненное во вслушивании в жизнь своей души - это обнаружение в ней последнего предела, до которого способна дойти душа в своем развитии - того самого предела, дальше которого лежит пустота и смерть. Хороший композитор - этот такой композитор, который умеет слышать вкрадчивое прикосновение смерти к своей живой душе. Но только великий композитор умеет не остановиться на этом, а преодолеть смерть, ощутить эту смерть частью своей жизни, всех своих жизней, своей личной вечности. Великий композитор способен на какой-то миг поверить, что он может жить вечно и развиваться беспредельно. А потом... Потом, Ромыч, червяк все равно побеждает, и кто знает - кто знает, что-то там впереди... В этом вся загадка, весь трагизм. Сперва композитор обещает нам почти что бессмертие, а потом вдруг показывает, что это бессмертие нам вовсе не нужно, что смерть обязательно придет, и что для нашей нынешней жизни это желанная смерть если только она приходит тогда, когда она нужна. И чтобы это выглядело убедительнее, композитор сам заканчивает произведение, до того как его сожрет червяк. Он делает красивую, впечатляющую коду, и произведение заканчивает свою жизнь за мгновение до того как его съел бы червяк, и успевает в финальном аккорде сказать свое последнее, самое важное слово и умереть красиво, "смертию смерть поправ". Вот этим, Рома, смерть поэтическая отличается от смерти натуральной, и поэтому все так любят поэтическую смерть и боятся настоящей смерти.

У меня нервно передернулись плечи, но я пересилил себя и постарался сосредоточиться на этой мысли не чувствами, а пока только умом. Чувства следовало приучить к этой мысли несколько позже.

-- Парадокс жизни -- тут голос Гнидыча сделался особенно мрачным -состоит в том, что она вынуждена жертвовать отдельной частной жизнью ради продолжения Жизни вообще. Но чтобы эта отдельная жизнь согласилась на такую жертву, ей крайне необходима иллюзия бессмертия, и эту иллюзию ей дает красивая, поэтическая смерть - смерть, обещающая жизнь вечную.