Мне ужасно не хотелось думать о смерти. Было очень жаль моих сперва умело взлелеянных, а затем подло обманутых надежд о бессмертии, и от этого стало неприятно и обидно. А когда я понял, что отныне мне предстоит мучительно бороться за жизнь и умирать поэтической смертью вместе с каждым прослушанным музыкальным произведением, мне стало по-настоящему страшно. Я понимал вместе с тем, что альтернативой красивой, поэтической смерти может быть только смерть не поэтическая, мучительная. Я вспомнил, как когда-то в детстве увидел умирающую, парализованную собаку на помойке. Шерсть на ней вылезла, обнажив разъеденную до мяса кожу. Тело животного тряслось мучительной смертной дрожью, животное задыхалось от вони собственного гниющего тела, а смерть все не приходила к ней... А когда смерть наконец придет, разве можно поверить, что после такой смерти может быть что-то еще?.. Выходит, что поэтическую смерть придумали люди не зря. Но вдруг и поэтическая, красивая смерть - это тоже дверь в никуда, и композиторы напрасно дразнят нас надеждой?

--- Гнид, а вот объясни мне, зачем великие композиторы так делают? Ведь западло получается!

-- Ясное дело, западло. Даже не просто западло, а страшное западло. Ты смотри, Ромыч, что такое трагедия? Трагедия - это всегда спервоначалу вера в красивые идеалы. Потом борьба, опьяняющий вкус побед. Потом признание, успех, всеобщая любовь, а где-то сбоку всегда - ненависть врагов и завистников. И все как в сказке - кажется, что все будет просто замечательно! Но когда все уже почти в это поверили, вот тут-то и случается какое-нибудь западло. Чаще всего - предательство самого верного друга. Настоящий композитор умеет правильно озвучить такую трагедию, он умеет языком музыки рассказать о трагедии жизни, но только... - тут Гнидыч хитро сощурился. -- Но только, Рома, помнишь, что сказал однажды Талейран?

--- А что он сказал?

-- Он сказал: "Язык дан человеку для того чтобы скрывать свои мысли".