Музыка - это самый древний язык, и скрывать свои мысли в ней удобнее всего. Так вот, самая главная и самая страшная в мире вещь, которую скрывает композитор в своей музыке, - это происхождение главного элемента в музыкальной трагедии - смертельного удара судьбы, убивающего героя этой трагедии. Композитор использует язык музыки, чтобы скрыть, что самое главное западло, виновное в трагедии - это предел развития душевных порывов самого композитора и воспетого, озвученного им героя... это его собственный червяк смерти, который облизывает его душу по краям. Композитор обставляет все так, что мы думаем, будто во всем виноваты внешние обстоятельства - ну там, численное превосходство врагов, измена верного друга, неизлечимая болезнь... Короче, типа, случайности. А иначе бы мы непременно жили вечно, развивались беспредельно и становились все совершеннее и счастливее. И мы ему верим, Ромыч, - мы ему верим! Мы слушаем его музыку и наивно верим, что жизнь непременно победит смерть, а в это время изнутри наши червяки - мой и композитора - снюхиваются между собой, и вскоре мой червяк начинает понимать, как червяк композитора ползал по его душе. А ты все слушаешь музыку и думаешь, что понял в ней чужую жизнь - хотя на самом деле ты понял чужую смерть. Но если вдуматься, то это уже одно и то же, потому что одна жизнь отличается от другой жизни только тем, как именно по ней ползает смерть, с какой стороны она к ней подкрадывается, и что эта жизнь предпринимает в ответ.

Тут неожиданно меня осенило:

--- Послушай, Гнид, вот прикинь, что получается. Иисус хотел спасти наши души, дать им бессмертие, правильно? Но подумай - а как это проверить? Ведь никто оттуда еще не возвращался! А если проверить нельзя, то кто ему поверит? Как заставить человека поверить в то, чего проверить нельзя? Никакая наука здесь не поможет - остается только мистический путь получения знаний. Иисус пришел оттуда, он был единственный, кто знал на собственном опыте, что с окончанием этой жизни еще ничто не кончается.