-- Да давай прямо выпьем! -- сказала Валя сердито. Ни-как она не могла развязаться. -- Какого дьявола будем косо-бочиться?

-- Но образуется же два кольца... -- Владимир Семеныч растерялся от ее сердитого голоса. -- Зачем же ломать традицию? Музыка такая играет... Мы ее потом еще разок за-ведем. Мм?

-- Да не мычи ты, ну тя к черту! -- вконец чего-то обозли-лась Валя. -Со своей музыкой... Не буду я так пить. Ото-двинься. Трясется сидит, как... -- Валя сама отодвинулась. И поставила фужер на стол.

-- Выйди отсюда, -- негромко, зло сказал Владимир Се-меныч. -- Корова. Дура.

Валя не удивилась такой чудовищной перемене. Встала и пошла надевать плащ. Когда одевалась, посмотрела на Владимира Семеныча.

-- Корова, -- еще сказал Владимир Семеныч.

-- Ну-ка!.. -- строго сказала Валя. -- А то я те пообзываюсь тут! Сам-то... слюнтяй.

Владимир Семеныч резко встал... Валя поспешно вышаг-нула из квартиры. Да так крепко саданула дверью, что от стены над косяком отвалился кусок штукатурки и неслыш-но упал на красный коврик.

-- Корова, -- еще раз сказал Владимир Семеныч. И стал убирать со стола.

После этого Владимир Семеныч долго ни с кем не знако-мился. Потом познакомился с одной... С Изольдой Вик-торовной. Изольда Викторовна покупала дешевенький гар-нитур, и Владимир Семеныч познакомился с ней. Она тоже разошлась с мужем, и тоже из-за водки -- пил мужик. Вла-димир Семеныч проявил к ней большое сочувствие, помог отвезти гарнитур на квартиру. И там они долго беседовали о том, что это ужасно, как теперь много пьют. Как взбеси-лись! Семьи рушатся, судьбы ломаются... И ведь что удиви-тельно: не с горя пьют, какое горе! Так -- разболтались.

Изольда Викторовна, приятная женщина лет тридцати трех -- тридцати пяти, слушала умные слова Владимира Се-меныча, кивала опрятной головкой... У нее чуть шевелился кончик аккуратного носика. Она понимала Владимира Се-меныча, но самой ей редко удавалось вставить слово -- го-ворил Владимир Семеныч. А когда ей удавалось немного по-говорить, кончик носа ее заметно шевелился, на щеках образовывались и исчезали, образовывались и исчезали ямочки, и зубки поблескивали белые, ровные. Владимир Семеныч под конец очень растрогался и сказал: