-- И что вы?

-- Что я, дурак, что ли? Он случайно разделся, случайно залез на подоконник, случайно закричал: "Полундра!" Я говорю: "Зачем "полундру"-то было кричать? Кто же нам после этого поверит, что "случайно"?" По-моему, перевели куда-то. Но ничего, с портфелем ходит... Мы, когда встре-чаемся, делаем вид, что не знаем друг друга. А в одной ком-нате жили.

-- Дурак какой, -- сказала Изольда Викторовна. -- Со второго этажа... Мог же голову свернуть.

-- Не дурак, какой он дурак. Это, так называемые, духари: геройство свое показать. Я, если напивался, сразу под стол лез...

-- Под стол?

-- Не специально, конечно, но... так получалось. Я очень спокойный по натуре, -- Владимир Семеныч, сам того не замечая, потихоньку хвалил себя, а про "Роджерс" и "Россарио" молчал -- чуял, что не надо. Изольда Викторовна ра-ботала библиотекарем, Владимир Семеныч работу ее ува-жал, хоть понимал, что там платят гроши.

В ресторане для банкета был отведен длинный стол у сте-ны.

Приглашенные, некоторые, уже сидели. Сидели чинно, прямо. Строго и неодобрительно поглядывали на малые столики в зале, за которыми выпивали, кушали, беседова-ли... Играла музыка, маленький толстый человек пел на воз-вышении песню не по-русски.

-- Вон та, в голубом платье... -- успел сообщить Влади-мир Семеныч, пока шли к столу через зал, -- с ней опасай-тесь насчет детского воспитания спорить: загрызет.

-- Что такое? -- испугалась Изольда Викторовна.

-- Не бойтесь, но лучше не связывайтесь: она в детском садике работает, начальница там какая-то... Дура вооб-ще-то.

Владимир Семеныч широко заулыбался, с достоинством поклонился всем и пошел здороваться и знакомить Изоль-ду Викторовну.

На Изольду Викторовну смотрели вопросительно и стро-го. Некоторые даже подозрительно. Она смутилась, расте-рялась... Но когда сели, Владимир Семеныч горячо зашептал ей:

-- Умоляю: выше голову! Это мещане, каких свет не ви-дел. Тут одна показуха, один вид, внутри -- полное убоже-ство. Нули круглые сидят.