- Ну что, курсанты? Что скажете? Я готов простить Рагимова, оставить его здесь, готов ему дать очередной шанс, но пусть кто-нибудь из вас за него поручиться! Сможет кто-то это сделать? Кто на это пойдет?! Хо-хо! Кто? кричал он, надменно оглядывая нас.

- Я! Я ручаюсь за него! - прервал я гробовую тишину, смело шагнув вперед.

Все посмотрели на меня как на инопланетянина.

Лукьяненко от злости прищурился, остальные офицеры шептались, указывая на меня. Я услышал за спиной слова в мой адрес: "знатный пацан''.

Близкие друзья Рагимова не заступились за него, а я, зная Рагимова только визуально, выручил его. Он тупо глядел на меня, не понимая, зачем мне это надо было. Короче говоря, его оставили в части, он меня стал боготворить, не зная, что анаша вина тому. Я был под кайфом. Вот что такое божья травка - шайтан трава.

Хочу сказать, что я не в силах описать наркотическое состояние. Это трудно, да почти и не надо изображать! Надо все ощутить самому.

Да, после анаши я оказывался в 17 веке, будто я смотрю живое кино. Наступает голод, обычное бакинское мороженное кажется на вкус уже божественным пирожным, а баклажановая икра во рту "превращается" в черную икру. Все красиво, все приятно, все люди братья, и миру мир.

Везде горят факелы, сердцебиение, адреналин подпрыгивает в крови, приятная дрожь, предвкушение невероятно красивого праздника.

Уже понимал, почему допустим, этот дом построен именно здесь, а не там. Вокруг веселья и танцы живота восточных красавиц, и пр. В душе уют и комфорт. Но нет, нет, это все не то.

Человек не в силах передать словами то, что знает, видит и ощущает. Тем более, описать это - втройне трудно. Иначе язык находился бы не в области рта, а торчал бы на макушке головы, или где-то в мозгу, в мозжечке, чтоб легче воспроизводить мысли.