Она быстро пошла на кухню и загремела посудой.

Владимир смотрел на Веронику усталыми благодарными глазами.

Заходящее солнце посверкивало в зеленоватой воде аквариума...

Вероника осторожно поставила пустую чашку на блюдце:

- Чай у вас, Нина Ивановна, прямо какой-то необыкновенный...

Нина Ивановна тепло улыбнулась:

- Да. Чай особенный. Это нам моя сестра из Грузии присылает. У нее муж - потомственный чаевод. Он на вкус любой сорт назовет. А то еще скажет пересушен или нет.

- Здорово, - покачала головой Вероника.

Солнце уже зашло, перестав играть в толстом стекле аквариума.

Слабый полумрак наполнил комнату.

- Вероника, возьмите еще пирога, - предложила Нина Ивановна.

- Ну что вы, я уже съела два куска. Спасибо.

- Пирог чудесный, мама, - Владимир коснулся пальцами морщинистой материнской руки.

- Спасибо... - тихо вздохнула Нина Ивановна.

- Наша мама вообще прекрасно готовит, - проговорил осмелевший Вася, шумно прихлебывая чай.

- Ладно хвастаться-то, - усмехнулась Нина Ивановна. - Ты смотри на брюки не пролей...

- Да чего я, маленький что ли...

Вероника посмотрела на небольшую фотографию, висящую над письменным столом.

Нина Ивановна, заметив, тихо проговорила, помешивая чай:

- А это мой покойный муж. Виктор Сергеич.

И помолчав, добавила:

- Он под Севастополем погиб.

Вероника кивнула, посмотрела на Владимира. Он ответил сосредоточенным, спокойным взглядом.

Вася посмотрел в окно, за которым быстро темнело:

- Вот сейчас уже луну видно. Хотите посмотреть?

- Хотим, хотим, - кивнул Владимир, - тащи свою хуевину...

Вася быстро вскочил, громко отодвинув стул, и выбежал.

Вздохнув, Нина Ивановна подперла щеку пухлой рукой:

- Прямо Самоделкин растет. В кладовке мастерскую себе оборудовал, целыми вечерами там сидит. Приемник сам собрал, теперь вот - телескоп...