Владимир вытер губы салфеткой:

- В меня растет разъебай. Я в его возрасте тоже от техники охуевал до зеленой блевоты...

Вася вошел, неся телескоп. Подойдя к подоконнику, он поставил его и повернулся к сидящим:

- Идите сюда, сейчас посмотрим...

Вероника с Владимиром подошли.

Вася покрутил колесико настройки и кивнул:

- Смотрите...

Вероника склонилась к окуляру, посмотрела. Яркая, серебристая Луна была огромной и очень близкой. Правый край ее мутнел, исчезая в темноте.

- Ох, как здорово, - удивилась Вероника и взяла Владимира за руку. Посмотри. Это замечательно.

Владимир приложил глаз к окуляру:

- Ух ты. Красавица какая... уссаться керосином...

Они долго рассматривали Луну, Вася, улыбаясь, стоял рядом, а Нина Ивановна мыла на кухне посуду, негромко напевая что-то красивым грудным голосом...

Владимир провожал Веронику совсем поздно - автобусы уже не ходили, на улицах было пусто и темно.

Они шли обнявшись, голова Вероники, сладко пахнущая рекой, прижалась к его плечу, шаги гулко раздавались в сырой городской темноте.

- Какой сегодня день, - тихо проговорила Вероника, - как сон...

- Почему? - шепотом спросил Владимир, обнимая ее сильнее.

- Не знаю... - улыбнулась она.

Они пересекли пустынную площадь с двумя яркими голубыми фонарями и свернули на улицу Вероники.

- У тебя такая хорошая мама, - сказала Вероника, поправляя волосы.

- Мамы наверно все хорошие, - засмеялся Владимир.

- И брат милый. С ним хорошо наверно поебаться до изжоги...

Владимир молча кивнул.

Они вошли в сквер, молодые липы сомкнулись над их головами.

В сквере было совсем темно и прохладно. Неразличимые листья слабо шелестели наверху.

Владимир остановился, обнял Веронику и быстро поцеловал в теплые мягкие губы.

Вздрогнув, она спрятала лицо в ладони, тесней прижалась к нему.