— Мы что умерли, Той? — Спросила Лика, приходя в себя и размазывая по лицу слезы. — Мы умерли для того мира?

— Смерть в том мире, означает рождение в этом. И наоборот, — коротко ответил Той.

— Это всг, что ты можешь мне ответить?

— Это вечное путешествие, Лика. А целью любого путешествия, как говаривал мой давний друг Вили О. Релли, это — возвращение. Возвращение домой. Наш дом — там. Но теперь мы здесь.

В материальном мире. И мы должны построить в нем свое жилище. И чем более похожим оно будет на наш дом, тем более счастливо мы будем жить в нем. Жить так, словно бы с нами ничего никогда не происходило.

Словно наше путешествие на Землю, это наш собственный выбор.

Осознанный выбор, а не несчастный случай…

Той тяжело вздохнул:

— Ведь только так возможно будет вернуться из нашего временного земного убежища в наш небесный дом.

Он еще говорил что-то, а Лика уже впала в забытье. Она обнимала его, прижимаясь всем телом. Она льнула к нему в своем сне так, что казалось, будто боится потерять ориентир в этом своем нескончаемом путешествии…

Между тем, этот стремительный сон возвращал ее назад. Он уносил Лику домой, а она нетерпеливо подгоняла его. Подгоняла так, словно сон был простым, ленивым и немного уставшим осликом.

— Ну, же! Ну! — Понукала Лика, думая о том, что, — кто знает? — быть может она поспеет туда вовремя. Поспеет до того, как захлопнут ворота в ее мир, неумолимые стражники.

Она спешила. И спешил ее сон. И ослик спотыкался и семенил. И она уже видела Городские ворота. Те самые, перед узорчатой решеткой которых она стремилась, как в последний раз, распахнуть свою душу.

Распахнуть свою душу своему миру. Она сумеет. На этот раз, она конечно же сумеет… И он, ее мир, увидит то, что, еще не совсем сумел разглядеть. Ведь она была немного смущена, а стало быть, чуть-чуть закрыта. Она готова. Она поняла это только что, здесь и сейчас. На земле. Поняла это душой. Той самой, что уже начала сжиматься от страха не успеть…