"Вот видишь,- заметил Вивальди,- тебе бросила, не мне".

"Не доводи меня до крайности".

"Только успел заступить на вахту - и уже... Хлебное местечко отхватил, ничего не скажешь".

"Я повторяю: не доводи меня до крайности. Вон место освободилось. Уже целую неделю пустует. Можешь сесть там..."

"Ты разрешаешь? - возразил он иронически.- Тс-с, вон идет одна, наверняка даст... Милостыню, конечно, а ты что думал?"

"Благослови вас Бог".

"Дай-ка мне хлебнуть... Ну что ты скажешь! Опять тебе бросила".

Некоторое время спустя к нам приблизился блюститель закона.

"Здорово, дядя",- сказал Вальдемар.

"Вы что, теперь вдвоем?"

"Что поделаешь, герр полицист. Конкуренция большая, а посадочных мест мало!"

"Да, много вас развелось",- ответствовал полицейский и зашагал дальше.

"Тоже мне работа - груши околачивать,- заметил Вальдемар.- Вот так лет двадцать походит, глядишь, пенсия наросла. А мы?..- Он вздохнул.- Я читал бюллетень. За истекший отчетный период подаваемость снизилась".

"Какой бюллетень?"

"Есть такой. Надо читать прессу!"

Он добавил:

"И пахана навестить надо".

Я пропустил эти слова мимо ушей. Вальди приложился к бутылке, утер губы ладонью. "Навестить, говорю!"

"Кого?"

"Старого пердуна, кого же".

Я спросил, что случилось.

"Весь город знает, ты один не знаешь. Он в больнице... в травматологии".

Оказалось, что профессора сбила машина. То, что наш принципал сидел на игле, не было для меня новостью. Менее понятным было, однако, смещение времени - или это был провал памяти: я вспомнил, что собирался однажды к нему в больницу.

"Давно?" - спросил я.

"Что давно?"

"Давно он там?"

"Кстати,- промолвил Вивальди,- что я хотел сказать. Я его замещаю. Нет, ты только взгляни: какая попка. Какая попка!" - воскликнул он.

"То есть как замещаю?" - спросил я.