"Вы образованный человек. Видите ли, в чем дело. Мой кузен - пресвитер этой церкви. Да и я там бываю... иногда".

Она прислушалась, пение в гостиной умолкло.

"Ладно, пусть побеседуют".

"Это довольно трудно",- заметил я.

"Коньяк им поможет. Так вот... Простите, что я так. Я хотела спросить. Это вы там сидите? Можете мне не отвечать. Я понимаю. Жизнь на чужбине... Но неужели настолько..."

Я сказал, глядя в сторону:

"Считайте, что это мое хобби".

"Да, конечно,- сказала она.- Разумеется,- сказала Света, Марта, Мария или как там она звалась.- Я слишком хорошо понимаю ваши чувства. Вашу гордость. Хобби... Позвольте мне быть откровенной, я позвала вас не для того, чтобы удостовериться, я знала это наверняка. Сожалею, что так грубо вмешиваюсь в вашу жизнь, но раз уж... Я только очень надеюсь, что это обстоятельство, это... вынужденное обстоятельство не помешает нашему знакомству. Пожалуйста, не отвергайте с порога мое предложение. Или, вернее, мою просьбу. Я бы хотела вам помочь".

"Благодарю вас, баронесса,- сказал я,- вы очень добры. Но уверяю вас, вы заблуждаетесь. Я вовсе не..."

"Я? Заблуждаюсь?.. О нет, мое сердце меня не обманывает. Пойдемте, нас ждут".

XI

Разумеется, я постарался не придавать значения этому разговору, ни в чьей помощи я не нуждался; разговор оставил неприятный осадок: за мной подглядывали - вот что было тягостно; на обратном пути в электричке я вяло и невпопад отвечал Климу, который пребывал в приподнятом настроении. Похоже было, что они с бароном понравились друг другу.

"Ну а реальное какое-нибудь обещание ты получил?"

"Вот увидишь,- сказал Клим.- Он богат, как Крез!"

Погода вдруг установилась отменная, настоящая золотая осень, и в одно из воскресений, вместо того чтобы с утра облачиться в балахон и касторовую шляпу, я отправился к моему другу и покровителю. Разыскать его оказалось непростым делом, наводить справки у Вивальди я не стал, не хотелось, чтобы он знал о моем визите.