Снова помолчали, соображали, что-то надо было ему ответить. Больной промолвил:
"Вот и я тоже думаю..."
Я спросил: включить? Он покачал головой.
"Вот и я думаю: пора, давно пора. О душе подумать надо. Пошлю вас всех к соленой маме... Надоели вы мне все, и все мне надоело".
"Да куда ж ты денешься?" - спросил Вивальди.
"А вы куда денетесь? Попрошусь в монастырь".
"Да ведь ты, папаша, неверующий".
"Или студентом на теологический факультет".
"Я хотел вас спросить,- сказал я,- Вальди вас пока замещает?.."
"Что?" - нахмурился патрон.
"Я говорю, пока вы здесь, он..."
"А кто это ему позволил? - закричал профессор.- С-суки поганые, мародеры, стоит мне только отлучиться!.."
"Спокуха, ваше преподобие. Тебе волноваться вредно..."
Вальдемар проворно сел на корточки, извлек из тайника ампулу с героином, откуда-то явился шприц. Вальдемар всадил иглу в бедро профессору.
XII
Мое аристократическое знакомство имело продолжение: сняв трубку, я услыхал ее голос. Минуту спустя в комнату вошел Клим. Я извинился и положил трубку. "Зайди ко мне,- сказал он.- Кто это?"
Я знал, что нам предстоит то, что он называл принципиальным разговором. Еще меньше охоты было у меня беседовать с баронессой. Что ей понадобилось? Именно этот вопрос задал Клим.
Почему он решил, что это она?
"Не увиливай. Она, наверное, хотела поговорить со мной".
"Не думаю",- сказал я.
"Мало ли что ты думаешь. Она позвонила в редакцию, чтобы поговорить со мной о деле".
"Позвони ей сам".
"Ты прекрасно знаешь, что это невозможно". Мы сидели в его кабинете (комнатка чуть больше моей, с картой во всю стену, свидетельствующей, что родина всегда с нами), он в своем кресле, я на стуле сбоку от стола.
"Я давно жду этого звонка. Это по поручению барона. Я думаю, он хочет мне кое-что сообщить.