"Нет, вы это серьезно?"

Человек за столом обратил вопросительный взор к Вальдемару. Тот пожал плечами, профессор шумно втянул воздух через волосатые ноздри и насупился. Наступило молчание, затем он промолвил:

"Этот вопрос стоит обдумать. Подстилку можете положить в угол..."

Он сделал знак косорылому. Меня отвели в другую комнату, где было еще грязнее. С топчана поднялся детина огромного роста, гривастый, с челкой до бровей, и, не говоря худого слова, врезал мне по уху. Я пошатнулся и чуть не сел на пол.

"Ты чего?.. Что такое?.." - лепетал я, закрываясь руками, и получил вторую затрещину.

В дверь всунулся Вивальди.

"Ты зачем коллегу обижаешь, Дёма? Нехорошо!"

"Ы-ы!" - проревел Голиаф и ощерился, делая вид, что хочет броситься на него.

"Да ладно тебе..." Поддерживаемый с двух сторон Вальдемаром и субъектом с несимметричной физиономией, я был препровожден назад в гостиную, где профессор в халате пил из блюдечка чай.

"Безобразие! - сказал он.- Где вторая чашка? И пирожные. Кто сожрал пирожные, признавайтесь, суки".

Передо мной поставили чай, явилось и блюдце с полурасплющенным пирожным.

"Сливки?" - осведомился профессор.

Просверлив меня взглядом, он проговорил:

"Пошли вон!.. (Это относилось не ко мне.) Дёме передать, чтоб больше не смел".

Мне он сказал:

"У него тяжелая рука. Этак и убить можно. Но! Порядок есть порядок. Вот так. Лицензия у вас имеется?"

"Какая лицензия?"

"Какая, какая, в гроб твою мать! Полицейская, какая же еще! Полиция дает разрешение на занятие промыслом. Вы что, впервые об этом слышите? Пейте чай".

"Я думал..." - сказал я.

"А не надо думать. Поберегите умственную энергию для более серьезных вопросов. Что вы думаете о проблемах бытия?"

"Ничего не думаю,- сказал я мрачно.- Мне надо идти".

"Куда это?"

"Мне пора на работу".