"Ага,- сказал профессор,- на работу. А вот это уже совсем плохо. Из ваших слов я заключаю, что промысел для вас - всего лишь побочное занятие, так сказать, халтурка с целью подзаработать..."

"Промысел?"

"Да. Из ваших слов следует, что промысел для вас - не работа. Ты что, брезгуешь, дай-ка мне...- пробормотал он, забирая у меня пирожное.- Полиция дело десятое,- продолжал он,- мы тебе эту лицензию устроим. Я сам позабочусь... И заруби себе на носу: никакой самодеятельности. Ты находишься в свободном государстве. И более того. Ты живешь в правовом государстве. Хочешь работать - работай. Хочешь собирать милостыню - пожалуйста. На голове ходить? Сделай одолжение. Но! - рявкнул он, подняв палец.- Изволь соблюдать порядок. А то, понимаешь, выбрал себе местечко: без разрешения, без согласования! Если каждый будет себе позволять... Один у Непомука, другой в оперном театре начнет собирать, а то еще, пожалуй, у дверей земельного парламента..."

Профессор дожевал пирожное, обсосал пальцы.

"Договоримся так. Ты до какого часа сидишь? До обеда? Вивальди в это время как раз обходит коллег. Двадцать пять процентов. Это нормальное обложение, я бы даже сказал, гуманное... В других городах взимают половину. Мою мысль понял?"

"Понял,- сказал я.- А если ничего не соберу?"

"Так не бывает".

"Иногда бывает".

"Это от неопытности. Ничего, научишься... Разве что погодные условия могут быть неблагоприятны, ну там, проливной дождь... Да ты и сам не вылезешь в такую погоду. И смотри у меня,- сказал профессор,- один раз поймаю - всё, ты у меня вышел из доверия. За укрывательство знаешь что бывает? Я тебя достану из-под земли. Мои люди тебя всюду найдут, заруби это себе... Эй, кто там? крикнул он.- Неси сюда".

Косорылый явился с граммофонной пластинкой.

"Терпеть не могу эти новые..." Он имел в виду компакт-диски. Профессор отодвинул чашку и застыл в молитвенной позе.

"Прекратить пить чай,- сказал он внятно.- Это кто?"

"Перголези.