Далее шло слово не Леней выдуманное, но не употребляемое в нашем повествовании.

Потом, со слов Лени, этот поручик издал повесть под своим именем.

Леня обиделся, обещал даже принять дворянство и вызвать поручика на дуэль, но когда в штатном расписании Российского Дворянского собрания обнаружил в виде подразделения - контрольно-ревизионный отдел, вступать туда расхотел тотчас же. К тому же ему объяснили, что дворянство жалует исключительно государь. (Это в наши дни, пока государя нет, дворянство растащили все кому не лень, как рыбу из лавки, пока торговец отвернулся. Уже ворожеи и певички имеют этот титул и готовы побожиться его подлинностью).

...Царя не было, а Леня не был монархистом.

- Но ты понимаешь. - говорил он мне, - только я мог написать эту повесть. Ведь только я всегда служил им бесплатно, и верил. И меня предавали. Какие еще нужны доказательства моего авторства?

Однажды он притащил ко мне какого-то странного типа, с усами и пегого, назвал его Прудовским (с ударением на последний слог) и заявил, что это его предок их другого времени. От его имени он и "травит свои байки".

Попросил записать их разговор, напоминающий отдаленно полемику Дедамбера с Дидро. Случилось это в самолете, на котором всей командой мы отправились прошвырнуться во времени.

Леня там так разошелся, что подумал - остановка и открыл дверь... Он был моим попутчиком слева... Поскольку я - левша, я не смог его удержать.

Теперь мы все ждем возвращения петли времени, чтобы снова увидеть Леню, потому что Леня - отныне наша благотворительная программа. Интересно, найдет он по дороге времени того поручика, что утащил его повесть?

У него были округлые, как дамские груди, ногти. Такие же, как были у Ленина. С Лениным Леню роднило то, что они оба не пользовались "Хэд енд Шолдерс", не были эфиопами, и оба имели странные для своего окружения идеи.