Так и текли дни. Прошел холодный и ветреный январь, когда на льду возле сетей морозились: трескались и кровили руки и губы, чернели лица. В феврале стало теплей, и, как всегда, работы прибавилось: рыба ловилась хорошо, быстро прибавлялся и день. А в конце февраля Сашка вдруг исчез, никому ничего не сказав.
Вся бригада на два дня уезжала в райцентр, на собрание: перед весенней путиной начальство собирало. Вернулись - Сашки нет.
Ушел ли, уехал... Ждали день, другой, третий... Не было. Понемногу стали забывать о нем. Больной человек. Стукнуло ему что-то в голову, он и подался.
Одному лишь Михалычу не давало покоя Сашкино исчезновение. Тем более, что был нехороший знак: когда вернулись после отлучки, а Сашки не нашли, то кое-кто начал проверять тряпье да невеликие деньги, оставленные в заначках. Ничего не пропало. Но в изголовье кровати Михалыча появилась новая картинка: плотина гидроэлектростанции, высоченная стена ее, стиснутая горами, синяя вода. Все комнаты жилья рыбаков были обклеены цветными картинками: полуголые бабы, артисты, певцы да певички. А вот картинки гидростанции раньше на стене не было. Хотя прежде видел ее Михалыч. И крепко ее запомнил.
В один из вечеров Сашка просматривал старые журналы. Михалыч рядом сидел с крючком и дратвой - валенок подшивал. Шуршали, шуршали листы, а потом стихло. Михалыч поднял голову. Сашка завороженно глядел на цветной снимок, где снята была высоченная плотина гидроэлектростанции в горах, просторное водохранилище. Место незнакомое. Свои-то плотины вот они: на Дону - Цимлянская и Волжская рядом. А эта где-то в горах. Высоченная, даже глядеть страшно.
- Сколько же высота у нее? - спросил Михалыч.
- Триста метров.
- Это да... - удивился Михалыч. - А воды держит?
- Десять с половиной кубокилометров, - четко ответил Сашка.