Светка твоя? А что твоя Светка? Она же тебе писала, что не любит тебя? Во, брат, давай за это и выпьем, что все они одинаковы. Светка твоя теперь большой человек - торгует в коммерческом ларьке, который возле вокзальчика стоит. Да, где раньше "Союзпечать" была. К бабе твоей теперь так просто не подойдешь.
Леха на заводе вкалывает. Да какая там теперь работа - денег уже как полгода не платят, и, вообще, говорят, что скоро заводу кранты - закрывать будут; а кроме него, почитай, другой работы и нет. Так что или уезжать в большой город, воровать или спиваться.
Да, "Чибиса" помнишь? Мелкий такой, вечно сопливый. Он года на два младше нас был. Сидит теперь "Чибис" и Колька Большаков сидит. По пятерке на рыло дали. А денег у родителей, чтобы откупить, не нашлось.
Слушая бесчисленные рассказы товарищей об их драках, ожесточившемся противостоянии районов, не совсем складной личной жизни, о стремительном моральном падении общих знакомых, приходит постепенно ветеран к мысли, что ничего он в этой нынешней мирной жизни не понимает, не такой он себе ее представлял, что он совершенно не знает, как войти, вползти в нее, и что, самое главное, - это совсем не та жизнь, о которой он мечтал там, и что не хочет он подобного для себя.
Вместе с этим бывший солдат медленно, однако совершенно неотвратимо (а от этого ему прямо-таки становится не по себе) начинает понимать, что никому он со своими фронтовыми переживаниями не нужен, кроме родителей. Да и те понимают его совершенно превратно, безумно расстраиваясь или ругаясь, когда он вваливается в дом чрезмерно пьяным.