Ананий Егорович решил не приворачивать к Поздеевым. Что с них взять? Кирька-инвалид, припадает на ногу: с детства костный туберкулез; сам Игнат в преклонных годах, а кроме того, надо отдать им должное: в страду не сидели дома, оба мытарили на дальнем покосе.

Однако миновать Поздеевых не удалось. Старик, как назло, поднял голову и закричал высоким петушиным голосом:

- Чего нос воротишь? Не воры.

Разогнулся Кирька, сказал, оголяя в улыбке белые крепкие зубы:

- Уважь старика, товарищ председатель.

Делать нечего-пришлось "уважить". Потому как с этими Поздеевьши шутки плохи: и отец, и сын с начинкой-редкие мастера устраивать публичные балаганы.

Скажем, идет в клубе лекция о международном положении. Ну, лекция как лекция. Кто слушает, кто дремлет, кто у выхода смолит самосад. И вдруг в первом ряду вскакивает старичонко в бабьем платке:

- А скажи, растет ли земля?

Лектор из района только руками разводит. Какое же отношение имеет этот вопрос к очередным проискам империалистов!

Но затем, не желая обижать любознательность старика, начинает популярно разъяснять закон о сохранении вещества.

- Не растет, говоришь? - опять вскакивает Игнат. - А в наших навинах бывал? Раньше камня на поле не увидишь, а сейчас плуг отскакивает. Откуда же камень взялся, раз земля не растет?

В зале шум, хохот, визг.

Но вот люди успокоились, лекция продолжается. Проходит еще какое-то время, и снова голос Игната:

- Не чую! Чего бубнит, как дьячок.

На в тот раз, отогнув платок от уха, он обращается к сносму сыну, который всегда сидит при нем.

Кирька, с удовольствием исполняя обязанности переьодчика (его так и зовут в деревне-переводчик), изрекает:

- Про урожай говорят.

- Про урожай? А, про урожай!.. - горячится Игнат. - Тогда ответь, снова наскакивает он на лектора, - что выгоднее сеять: березу или жито?