"А какие меры? - думал Ананий Егорович, шагая обочиной раскисшей улицы. - Одной Фаине-фельдшерице порядка не навести-это ясно. Она и так, и сяк крути г "больного" - по всем приметам здоров. А тот ей свое:

"Ну, значит, вирусный грипп. Дай справку". И попробуй докажи, что он симулирует".

- Да, - вздохнул Ананий Егорович. - Ох уж этот вирусный грипп! Что-то больно часто ломает он нынешнего мужика...

VI

День пенсионера

- Здорово-те, Ананий Егорович.

- Чем уж так расстроен, на людей не глядишь?

Мысовский повернул голову на голоса.

По ту сторону улицы гуськом, одна за другой, вышагивало целое отделение старух. Все нарядные, празднично одетые-так, бывало, отправлялись в церковь.

Ананий Егорович пересек улицу:

- Куда это строем?

- Что ты, ведь день-то сегодня наш, - сказала, улыбаясь, высокая старуха, еще довольно крепкая, прямая, с гладкими румяными щеками. Вспомни число-то.

- За пенсией, значит?

- За ей, за ей, - закивала в ответ маленькая старушонка в светлых резиновых сапогах.

Третья старуха прослезилась:

- Кормят сыночки. Может, и косточек-то ихних уже нету, а мы вот, матери, живем.

- Спасибо нонешним властям, - сказала толстая низкорослая старуха и вдруг чинно поклонилась Ананню Егоровичу. - Кабы я была грамотна, в саму бы Москву написала. Не забыли нашу старость.

Ананий Егорович, провожая глазами ходко шагающих пенсионерок, невесело подумал: "Эх, старухи, старухи!

К вашим бы пенсиям да немного сознательности. Ну не все из вас, но ведь некоторые вполне могли бы еще держать в руках грабли. Глядишь, и дела бы в колхозе пошли повеселее".

VII

"А растет ли земля?"

Поздеевы-отец и сын-трудились у нового дома.

Старик Игнат в старом кожане, в теплом полинялом платке, по-бабьи повязанном под бородой-он давно маялся ушами, - что-то мастерил под навесом, а Кирька, широкоплечий мужичина, брусил топором бревно. Брусил умело, со сноровкой. Раз заруб, два заруб, потом скол с отворотом - и белобокая щепина, как плаха, отваливается от бревна.