Все случилось так чудовищно скоро и просто, что смахивало скорей на сон. Иван стоял с топором в руках, растерянно смотрел на жадное, торопливое пиршество. Вожак еще раз глянул на него... И взгляд этот, торжествующий, наглый, обозлил Ивана. Он поднял топор, заорал что было силы и кинулся к волкам. Они нехотя отбежали несколько шагов и остановились, облизывая окровавленные рты. Делали они это так старательно и увлеченно, что, казалось, человек с топором нимало их не занимает. Впрочем, вожак смотрел внимательно и прямо. Иван обругал его самыми страшными словами, какие знал, Взмахнул топором и шагнул к нему... Вожак не двинулся с места. Иван тоже остановился,

- Ваша взяла,- сказал он.- Жрите, сволочи.- И пошел в деревню. На растерзанного коня старался не смотреть. Но не выдержал, глянул... И сердце сжалось от жалости, и злость великая взяла на тестя. Он скорым шагом пошел по дороге.

- Ну погоди!.. Погоди у меня, змей ползучий. Ведь отбились бы и конь был бы целый. Шкура.

Наум ждал зятя за поворотом. Увидев его живого и невредимого, искренне обрадовался:

- Живой? Слава те господи! - На совести у него все-таки было нелегко.

- Живой1 - откликнулся Иван.- А ты тоже живой?

Наум почуял в голосе зятя недоброе. На всякий случай зашагнул в сани.

- Ну, что они там?..

- Поклон тебе передают. Шкура!..

- Чего ты? Лаешься-то?..

- Счас я тебя бить буду, а не лаяться.- Иван подходил к саням.

Наум стегнул лошадь.

- Стой! - крикнул Иван и побежал за санями.- Стой, паразит!

Наум опять нахлестывал коня... Началась другая гонка: человек догонял человека.

- Стой, тебе говорят! - крикнул Иван.

- Заполошный! - кричал в ответ Наум.- Чего ты взъелся-то? С ума, что ли, спятил? Я-то при чем здесь?