"Когда будешь подавать чай в праздник и народу будет много, так ты, говорит, не все деньги хозяину за буфет отдавай, а понемногу бросай себе за голенище..." Сейчас я понял - ив тот же день набил голенища так, что ноги не двигаются; в одном сапоге на три с четвертью набросал, а в другом - "а четыре с лишком. Завязал я эти деньги в платок да ночью, богу помолясь, и упер к маменьке...

Веселым хохотом компания приветствовала повествование верзилы о его юношеских успехах, и, ободренный общим вниманием и интересом к этому повествованию, верзило воодушевился и принялся передавать публике эпизоды своей жизни, один блистательнее другого.

- Это что!.. То ли бывало! А вы вот что разберите:

по семнадцатому году являюсь в Москву; иду куда глаза глядят; прихожу к дому - "ткацкая фабрика купца Орехова"; вхожу в контору: сидит за самоваром толстая женщина немолодых лет - хозяйка дома... "Чего тебе, говорит, мальчик?" - "Да вот, говорю, сударыня, ищу места". - "Какого же ты желаешь места?" - "Да какое случится..."

А ведь я ни по какой части не происходил еще... Подумала, поглядела на меня прямо в глаза, помолчала, подозвала меня к себе, погладила по головке, еще поглядела прямо так в самое мое лицо - "ну, говорит, поцелуй меня и не беспокойся. Место тебе будет!" Н-ну...

Шумными одобрениями разразилась окружающая рассказчика публика.

- Так я как сыр в масле пять лет пребывал на этом положении расстаться не может! Денег полны карманы, зайдешь в ресторан, выкинешь рубль серебром, хлопнешь лимонаду с коньяком, - сдачи не надо!.. Извозчик! Сел на рысака, подкатил куда повеселее, выбросишь рублевку - пожди, провел время на две красных... Это и внимания не составляло!.. И такое мне было райское житье, что, кажется, умри хозяйкин муж (хворый он был), быть бы мне полным хозяином. Да проведали об этих делах сродственники да какие-то попы старообрядческие, да и командировали Для ревизии своего попа Гаврилу... Я не плохо скроен, а уж он - так и господь знает, что за монумент...