- Сказывай, ждет он... - угрожайте зашевелился гражданин с флюсной повязкой, налегавший на Николки-но пиво с явным намерением разорить треклятого нэпмана.

- О, не беспокойтесь, у нас вся ночка впереди... - умоляюще, в сторону непрошеного заступника, выставил руки Манюкин. - Назначайте.

- Из чего назначать-то? - озираясь, переспросил Николка.

- У меня большой выбор имеется... - заторопился рассказчик. - К примеру, вот довольно забавная историйка, как я чуть с ума не спятил от любви на заре моей жизни. А то лицейская поездка в Царское Село с тремя такими штучками, и каким конфузом обернулось дело. Можно также и про лошадь... как я одну бешеную кобылу усмирял. Имеются у меня и другие эпизодцы, только вам непонятно будет...

- Вали тогда про лошадь сказывай! - выбрал наконец Николка, с подозреньем поглядывая на серые заросшие щеки, на заискивающие руки, на заерзанные брючки барина. - Лошади страсть моя... - признался он изменившимся голосом, а незнакомец Митька кинул на него при этом быстрый примеряющийся взгляд.

- Можно и про лошадь... про все можно! Исторьица, правда, не особо длинная, зато чуть жизни мне не стоила, - предупредил Манюкин, усаживаясь на подставленный кем-то стул и с разбежавшимися зрачками набираясь вдохновенья.

Он досадливо обернулся на говорок в углу, мешавший ему сосредоточиться, и там мгновенно стихли. Движеньем руки он отказался также от протянутой сбоку папироски.

- Не записывайте, я не разрешаю записывать... - поверх всех покричал Манюкин сочинителю, едва тот пристроился со своей бумагой за соседним столиком. - Не стыдно вам хлеб нищего присваивать? - И снова молчал он, и по тому, как потирал себе плешивую голову для оживленья памяти, как оглаживал проштопанное колено то в одном, то в обратном направлении, видно было каких чрезвычайных усилий стоило ему стронуть g места ржавую машину воспоминаний. - Так вот, с вашим покорным слугой случилось однажды, тому уже поболе годов сорока, когда еще никого из вас на свете и в помине не было..