- Федор Константинович! Скажите, а какая литература вам сейчас по духу? Я заметил, что у вас великолепная библиотека, полные собрания сочинений Толстого, Ницше, Шопенгауэра.
- Философами XIX столетия увлекся я сравнительно недавно, а вообще очень люблю Чехова. В молодые годы сам писал небольшие рассказы, но так и не удалось, к сожалению, их напечатать. Война перечеркнула все наши планы. Сейчас надеюсь кое-что отредактировать и дописать. В пожилом возрасте нет лучшего утешения, чем сознание того, что мы мечты своей юности воплотили в творения, не стареющие вместе с нами.
Артур Шопенгауэр писал, что нашу жизнь можно сравнить с вышиванием, в которой каждому в течение первой половины своего века приходится видеть лицевую сторону, а в течение второй - изнанку: последняя не столь красива, зато поучительнее, так как позволяет видеть связь всех нитей...
- Скажите, а с друзьями вы часто общаетесь?
- На фронте у меня было два настоящих друга, которых я, к сожалению, потерял. Это были истинно бескорыстные друзья. Мы прошли вместе почти всю войну. После ее окончания у меня тоже были друзья и я их тоже потерял, но без сожаления; я просто перестал с ними общаться. Опыт научил меня, что самое целесообразное - как можно быстрее избавляться от людей, которые изображают тех, кем они не являются.
Как вместо серебра - бумажные деньги, так на месте истинного уважения и истинной дружбы на свете циркулируют их внешние проявления.
Во всяком случае, я больше доверяю виляющему хвосту честной собаки, чем сотне всяких заявлений и ужимок. Истинная дружба предполагает сильное, чисто объективное и вполне бескорыстное участие в радости и горе другого человека, а это участие предвидит действительное отождествление себя с другом! Это настолько идет вразрез в эмоциями человеческой природы, что само существование истинной дружбы вообще вызывает у меня большое сомнение.