— И вообще, почему этот птенец вылупляется именно тогда, когда настало мое время начинать прыжки с ветки на ветку? — хмуро буркнул Клудд.

Прыжки по веткам считались первым шагом к полету. Перепархивать с ветки на ветку, помогая себе крылышками, юных совят учили родители.

— Что на тебя нашло, Клудд? — укоризненно покачал головой отец. — Куда ты так торопишься? У тебя будет достаточно времени для прыжков, обещаю. Ты не забыл, что маховые перья вырастут у тебя только через месяц, а то и позже?

Сорен хотел спросить, что такое месяц, как вдруг раздался тихий крак. Совиная семья оцепенела. Окажись на их месте любой другой лесной житель, он бы и ухом не повел. Но не зря сипухи славятся своим чутким слухом.

— Началось! — ахнула мать Сорена. — Я так волнуюсь! — снова вздохнула она, с восторгом глядя на чистенькое белое яичко, раскачивавшееся из стороны в сторону.

Вот на вершине яйца показалось крошечное отверстие, из которого высунулось что-то острое.

— Яйцевой зуб, слава Глауксу! — воскликнул отец семейства.

— У меня был больше, правда, пап? — Клудд отпихнул Сорена, чтобы лучше видеть происходящее, но младший брат все-таки ухитрился высунуться из-под отцовского крыла.

— Не знаю, сынок. Но этот тоже просто чудо — такой хорошенький, такой блестящий! Я всегда так волнуюсь, когда это вижу. Вот таким крошечным зубком мои дети проклевывают себе путь в огромный мир! Ах, какое чудо, какое чудо!

В самом деле, это было похоже на чудо. Сорен, не отрываясь, смотрел на дырочку, от которой уже побежали маленькие трещинки. Вот яйцо едва заметно вздрогнуло, и трещины стали еще больше. Неужели всего две недели назад он делал то же самое? Это невероятно.

— А что стало с моим яйцевым зубом, мам?

— Он отвалился, придурок, — ответил Клудд.

— Ой, — пискнул Сорен.

Родители были так поглощены яйцом, что даже не одернули Клудда за грубость.